Письма Махатм. Чаша Востока.

[Асти]

Точная экспериментальная наука не имеет ничего общего с нравственностью, добродетелью, филантропией — поэтому она не может претендовать на нашу помощь, пока не сольётся с метафизикой. Так как она представляет собой лишь холодную классификацию фактов вне человека и существует помимо него, то для нас область её полезности обрывается у внешней границы этих фактов; а какие выводы и следствия вытекают из результатов, полученных её методами, для человечества, — это её мало заботит. А посему, так как наша сфера целиком лежит вне её сферы — настолько же, насколько орбита Урана пролегает вне орбиты Земли, — мы со всей определённостью отрицаем, что какое-либо из колес её конструкции способно сокрушить нас. Для неё тепло есть лишь вид движения, и движение порождает тепло, но почему механическое движение вращающегося колеса будет метафизически более ценным, чем то тепло, в которое оно постепенно превращается, — это ей ещё предстоит открыть.

Философское, но трансцендентальное (следовательно, абсурдное?) представление средневековых теософов* о том, что конечный прогресс человеческого труда, опирающийся на непрерывные открытия человека, должен однажды достичь кульминации в процессе, который — наподобие солнечной энергии, в её качестве непосредственного двигателя — завершится успешным получением продуктов питания из неорганической материи*, — такое представление немыслимо для людей науки. Если бы Солнце, великий отец-кормилец нашей солнечной системы, высидело завтра гранитных цыплят из каменной глыбы «в условиях опыта», они (учёные мужи) приняли бы это как научный факт, не расточая сожалений о том, что птицы эти не настолько живые, чтобы накормить ими голодающих и умирающих от нехватки пищи. Но если бы, допустим, кто-то из Шаберонов решил пересечь Гималаи во время голода, чтобы умножить мешки с рисом для гибнущих масс, — что он мог бы сделать, — то ваши судьи и сборщики налогов скорее всего засадили бы его в тюрьму, дабы заставить признаться, чей же амбар он ограбил. Такова точная наука и ваш реалистический мир.

[Асти]

Из нескольких ваших вопросов мы сначала, если не возражаете, разберём вопрос относительно того, что «Братству» якобы не удалось «оставить какой-либо след в истории мира». Они должны были бы суметь, считаете вы, при их исключительных преимуществах, «собрать в свои школы значительную часть наиболее просвещённых умов каждой расы». А откуда вам известно, что они не оставили подобный след? Знаете ли вы об их деяниях, успехах и неудачах? Где же ваша скамья подсудимых, чтобы обвинять их? Каким образом мог ваш мир собрать доказательства о делах людей, которые неизменно держали плотно закрытыми все возможные входные двери, через которые любопытствующие могли бы следить за ними? Первейшим условием их успеха было исключить любой надзор или вмешательство извне. Они знают свершённое ими; а всё, что могли воспринять люди не их круга, — это результаты, причины которых оставались скрыты от глаз. Чтобы как-то объяснить эти результаты, люди в разные эпохи изобретали теории о вмешательстве «Богов», особом Провидении, судьбе, благотворном или враждебном влиянии звёзд.

Не бывало такого времени на протяжении так называемого исторического периода или до него, когда бы наши предшественники не формировали события и не «делали историю», факты которой впоследствии неизменно искажались «историками», чтобы привести их в соответствие с современными предрассудками. Вполне ли вы уверены в том, что зримые героические личности в этих последовательных драмах не были зачастую лишь их марионетками? Мы никогда не претендовали на способность приводить народы в целом к тому или иному поворотному пункту вопреки общему течению мировых космических соотношений. Циклы должны идти своими кругами. Периоды света и тьмы в умственной и нравственной сфере сменяют друг друга, как день сменяет ночь. Большие и малые юги* должны совершаться согласно установленному порядку вещей. И мы, увлекаемые этим мощным течением, можем лишь изменять и направлять некоторые из его меньших потоков. Обладай мы могуществом воображаемого Личного Бога, и будь всемирные и непреложные законы лишь игрушками для забавы, тогда, поистине, мы могли бы создать условия, которые превратили бы эту землю в Аркадию* для возвышенных душ. Но поскольку нам приходится иметь дело с непреложным Законом, и будучи сами его творением, мы вынуждены делать то, что в наших силах, и быть благодарными за это. Бывали времена, когда в наших школах обучалась «значительная часть просвещённых умов». Такие времена знавали Индия, Персия, Египет, Греция и Рим. Но, как я уже отмечал, адепт есть редкий цветок своего века, и сравнительно мало их появляется в одном столетии. Земля есть поле битвы нравственных сил не в меньшей мере, чем сил физических, и неистовство животных страстей, под воздействием грубых энергий низшей группы эфирных посредников, постоянно направлено на подавление духовности.

[Асти]

Что же ещё можно ожидать от людей, столь тесно связанных с низшим царством, из которого они вышли? Можете ли вы повернуть Гангу или Брахмапутру обратно к их истокам; можете ли хотя бы перегородить их так, чтобы поднявшиеся воды не вышли из берегов? Нет; но вы можете частично отвести поток в каналы и использовать его гидравлическую силу на благо человечества. Так и мы, хотя и не в силах остановить движение мира по суждённому ему направлению, всё же можем отвести некоторую часть его энергии в полезное русло. Считайте нас полубогами — и моё объяснение не удовлетворит вас; рассматривайте нас как обычных людей — быть может, немного более мудрых вследствие углублённого изучения, — и это должно ответить на ваше возражение.

«Что полезного, — спрашиваете вы, — сможем я и мои собратья (эти два понятия нераздельны) достичь с помощью оккультных наук?» Когда местные жители увидят, что англичане, и даже некоторые высокопоставленные чиновники в Индии, проявляют интерес к науке и философии их предков, они сами открыто приступят к их изучению. И когда они придут к пониманию, что давние «божественные» феномены были не чудесами, но научными следствиями, суеверие станет ослабевать. Таким образом, величайшее зло, которое сейчас угнетает индийскую цивилизацию и задерживает её возрождение, со временем исчезнет. Цель нынешнего образования — сделать их материалистами и искоренить духовность. При правильном понимании того, что́ имели в виду их предки в своих писаниях и учениях, образование стало бы благословением, тогда как сейчас оно зачастую — проклятие. Ныне же не только необразованные, но и учёные индийцы считают англичан слишком предубеждёнными, из-за их христианской религии и современной науки, чтобы пытаться понять местный народ или его традиции. Они преисполнены взаимной ненависти и недоверия друг к другу. Изменившееся же отношение к прежней философии побудило бы местных правителей и состоятельных людей пожертвовать средства на содержание приличных школ для обучения пандитов*; и старые манускрипты, до сих пор захороненные и недосягаемые для европейцев, опять появились бы на свет, а вместе с ними и ключ ко многому из того, что веками было сокрыто от массового сознания и что ваши скептики-санскритологи не желают — а ваши религиозные миссионеры не смеют — понять. Наука приобретёт многое, человечество — всё.

[Асти]

Те же причины, которые материализуют ум индуса, равным образом воздействуют на всю западную мысль. Образование возводит на трон скептицизм, но заточает в темницу духовность. Вы можете принести огромную пользу, помогая снабдить западные народы надёжным фундаментом для перестройки их рушащейся веры. А в чём они нуждаются — так это в доказательстве, предоставить которое может одна только азиатская психология. Дайте его — и вы даруете счастье тысячам умов. Век слепой веры прошёл; пришло время исследования. Исследование, которое только вскрывает ошибку, не выявив ничего, на чём душа могла бы утвердиться и созидать, лишь породит иконоборцев. Иконоборчество, именно в силу своего разрушительного характера, ничего дать не может; оно способно только ниспровергать. Но человек не может удовлетвориться голым отрицанием. Агностицизм* — это лишь временная остановка.

Это именно тот момент, когда следует ввести в нужное русло периодически повторяющийся импульс, который должен вскоре последовать и который подтолкнёт наш век к крайнему атеизму или же увлечёт его назад в крайности жречества, если не направить его к первичной и душеутоляющей философии арийцев. Кто наблюдает за тем, что происходит сегодня, с одной стороны, среди католиков, плодящих чудеса со скоростью размножения термитов, а с другой стороны, среди неверующих, массами обращающихся в агностиков, — тот поймёт, в какую сторону развиваются события. Наш век упивается разгулом феноменов. Те же самые чудеса, которые спиритуалисты* приводят в противовес догмам о вечных муках и искуплении, католики пытаются представить сильнейшим доказательством своей веры в чудеса. Скептики потешаются над теми и над другими. Все слепы, и нет никого, кто направил бы их!

Вы и ваши коллеги могли бы предоставлять материалы для столь необходимой всемирной религиозной философии: философии, неуязвимой для нападок науки, ибо она сама — завершение абсолютной науки; и религии, действительно достойной этого наименования, поскольку она охватывает взаимоотношение человека физического с человеком психическим, а также их обоих — со всем, что выше и ниже них. Разве не стоит это небольшой жертвы? И если, поразмыслив, вы решите вступить на этот новый жизненный путь, то да будет известно, что ваше Общество — это не клуб, где занимаются рекламой или демонстрацией чудес, и не заведение, посвящённое изучению феноменализма*. Главная его цель — искоренять существующие суеверия и скептицизм*, и извлечь из давно запечатанных древних источников доказательства, что человек имеет возможность формировать свою собственную будущую судьбу и доподлинно знать, что он может жить и дальше, если только пожелает, и что все «феномены» — это проявление естественного закона, стремиться к пониманию которого есть долг каждого разумного существа.

[Асти]

Примечания к письму III
Первое письмо от Махатм, которое А.П.Синнетт показал А.О.Хьюму, произвело на того такое впечатление, что он решил сам вступить в переписку. В своём письме он выразил готовность оставить все свои дела и занятия и отправиться в сколь угодно удалённое место, если только он получит возможность овладеть оккультными силами, чтобы, вернувшись в мир, наглядно демонстрировать их существование; и тогда всю свою последующую жизнь он бы посвятил борьбе с современным скептицизмом, а также практическому утверждению более высокого и лучшего образа жизни.

Эон (греч.) — век, эпоха.

Тиндаль, Джон (1820–1893) — английский естествоиспытатель, автор работ по акустике, рассеянию света и др.

Элементалы — стихийные духи воды, земли, воздуха и огня — ундины, гномы, сильфы и саламандры средневековых мистиков (см. Исида I, xxix).

Позитивист — последователь позитивизма, согласно которому подлинное знание основывается исключительно на достижениях физических, или «позитивных», наук.

Теософы — в средние века под этим именем были известны последователи Парацельса, так называемые философы огня.

...получением продуктов питания из неорганической материи — первое изложение этих идей в научной литературе см. в статье В.И.Вернадского Автотрофность человечества (1925).

Большие и малые юги — мировые периоды в древнеиндийской системе космических циклов.

Аркадия — в переносном смысле страна счастливой и беззаботной жизни.

Пандиты — знатоки священных писаний в Индии.

Агностицизм — это слово ввёл в научный оборот в 1869 г. английский естествоиспытатель Т.Гексли для обозначения позиции агностиков — признающих лишь то, что доступно чувственному восприятию. Впоследствии агностицизмом стали именовать философский подход, согласно которому объективная истина достижима лишь в отношении явлений феноменального мира.

Спиритуалисты — последователи спиритуализма; как философский термин слово «спиритуализм» означает любое воззрение, рассматривающее дух как первооснову действительности. Возникновение того, что стало именоваться современным спиритуализмом, исповедующим общение живых с так называемыми «ду́хами умерших», относится к середине XIX в.

Феноменализм — воззрение, признающее в качестве объекта познания только явления феноменального мира.

Скептицизм — философское воззрение, ставящее под сомнение возможность достоверного знания.

[Асти]

Письмо IV
Истины и тайны оккультизма представляют из себя свод высочайшего духовного значения, глубокий и в то же время практичный для всего мира. Однако они даются вам не только как простое добавление к запутанной массе теорий или умозрительных спекуляций в научном мире, но ради их практического приложения в интересах человечества. Термины «ненаучно», «невозможно», «галлюцинация», «обманщик» употреблялись до сих пор очень развязно и небрежно, как бы подразумевая в оккультных феноменах либо нечто скрытое и ненормальное, либо преднамеренный обман.

Вот почему наши Старшие решили пролить больше света на этот предмет для немногих восприимчивых умов и доказать им, что подобные проявления так же подлежат законам, как и простейшие явления физического мира.

Умники говорят: «Век чудес миновал», но мы отвечаем — он никогда и не существовал! Хотя и не беспримерные или уникальные в мировой истории, эти феномены должны быть и будут явлены непреложно и окажут неодолимое воздействие на всех скептиков и ханжей. Они должны оказаться как разрушительными, так и созидательными. Разрушительными в губительных заблуждениях прошлого, в старых верованиях и суевериях, которые, подобно мексиканскому зелью, удушают в своих ядовитых объятиях почти всё человечество; но созидательными в новых объединениях истинного, практического Братства Человечества, где все станут сотрудниками природы и будут трудиться на благо человека совместно и с помощью высших Планетных духов — единственных «духов», которых мы признаём.

[Асти]

Отдельные феномены, о которых прежде и не помышляли — и не мечтали, — скоро начнут проявляться день за днём с постоянно возрастающей силой, и раскроют наконец тайны своей сокровенной механики. Платон был прав*, вновь признав все те умозрительные основы, от которых Сократ отказался. Проблемы всеобщего бытия не являются неразрешимыми или не имеющими никакого значения после постижения их. Но разрешить их можно, лишь глубоко познав те вопросы, которые ныне туманно вырисовываются на умственном горизонте непосвящённых. Даже спиритуалисты, с их ошибочными, до нелепости искажёнными взглядами и понятиями, смутно представляют себе современное положение. Они пророчествуют, и их пророчества иногда не лишены крупиц истины, так сказать интуитивного предвидения. Обратите внимание, как некоторые из них вновь утверждают давнюю-предавнюю аксиому, что «Идеи управляют миром»; и когда ум человеческий получит новые идеи — мир, отбросив старые и бесплодные, двинется вперёд: мощные революции вспыхнут от них; общественные институты (и даже верования и государства, могли бы они добавить) — будут распадаться перед их устремлённым движением, сметаемые собственной внутренней силой, а не непреодолимой силой «новых идей», выдвинутых спиритуалистами!

Да, они и правы и неправы. Конечно, когда это время придёт, сопротивляться их воздействию будет так же невозможно, как остановить приливную волну. Но что спиритуалистам не удаётся постичь, как я вижу, а их «духам» объяснить (поскольку тем известно не более того, что они могут найти в их сознании), — что всё это будет происходить постепенно, и что прежде, нежели это наступит, как им, так и нам, всем надо исполнить долг, задачу, поставленную перед нами: вымести как можно больше сора, оставленного нам нашими благочестивыми праотцами. Новые идеи должны насаждаться на чистых местах, ибо идеи эти затрагивают наиболее существенные стороны жизни. Не физические феномены, или то, что называется спиритизмом*, но именно мировые идеи должны мы изучать, — ноумен*, а не феномен, — ибо, чтобы понять второй, мы прежде всего должны понять первый. Они действительно затрагивают истинное положение человека во Вселенной — разумеется, но лишь в связи с его будущими, а не прежними существованиями. Не физические феномены, при всей их поразительности, когда-либо объяснят человеку его происхождение, не говоря уже о его конечной судьбе, — или, как выражается один из них, отношение смертного к бессмертному, временного к вечному, конечного к Бесконечному и т.д. и т.п.

[Асти]

Спиритуалисты весьма бойко разглагольствуют о том, что они считают новыми идеями, «более широкими, более общими, более высокими, более понятными», и в то же время, вместо вечного господства непреложного закона, они признают всеобщее господство закона как выражение божественной Воли(!). Забывая свои прежние убеждения, а также что «Господь раскаялся, что создал Человека»*, эти так называемые философы и реформаторы хотели бы внушить своим слушателям, что выражение указанной божественной Воли «неизменно и неизменяемо — и по отношению к ней существует лишь Вечное Настоящее, тогда как для смертных (непосвящённых?) время — это либо прошедшее, либо будущее, в связи с их ограниченным существованием на этом материальном плане» (о котором они знают столь же мало, как и о своих духовных сферах) — крупице грязи; притом свои духовные сферы они превратили в подобие нашей земли — такую грядущую жизнь, которой истинный философ скорее предпочёл бы избежать, нежели добиваться. Но я уже начал грезить наяву... Как бы то ни было, авторство этих учений принадлежит никак не им. Большинство этих идей представляют собой заимствования из Платона и александрийских философов. Это то, что все мы изучаем и что многие уже разрешили.

Теперь — ваше дело решить, что вы хотите получить: высшую философию или простую манифестацию оккультных сил? Старшие Махатмы хотят, чтобы было положено начало «Братству Человечества», истинному Мировому Братству, — объединению, которое должно быть проявлено по всему миру и должно привлечь внимание высочайших умов.

[Асти]

Примечания к письму IV
Платон был прав... — в последующей части этого письма из-за невнимательности ученика Махатмы выпали многие фразы; перевод даётся по письму 93 в The Mahatma Letters, где приведён полный первоначальный текст.

Спиритизм — практика общения с так называемыми «ду́хами умерших» путём спиритических сеансов. Слово spiritualism в английском языке может означать как спиритизм, так и спиритуализм. См. примеч. к письму III:
Спиритуалисты — последователи спиритуализма; как философский термин слово «спиритуализм» означает любое воззрение, рассматривающее дух как первооснову действительности. Возникновение того, что стало именоваться современным спиритуализмом, исповедующим общение живых с так называемыми «ду́хами умерших», относится к середине XIX в.

Ноу́мен — термин, восходящий к Платону; предмет интеллектуального созерцания, умопостигаемая сущность, — основа фено́мена — явления, постигаемого чувствами.

«Господь ~ Человека» — см. Быт. 6, 6.

[Асти]

Письмо V
«Непосредственное общение» со мною, о котором вы пишете, можно было бы установить лишь при следующих условиях:

1) Встречаться в наших физических телах. Но пока я нахожусь здесь, а вы в своём собственном доме, налицо материальное препятствие для меня.

2) Нам обоим встречаться в наших астральных формах — что потребует вашего «выхода» из физического тела, так же как и оставления мною моего. Духовное препятствие к этому имеется с вашей стороны.

3) Если бы вы могли слышать мой голос внутри или рядом с собой — как «старая леди»*. Это было бы осуществимо одним из двух способов: а) если бы мои Старшие дали мне разрешение подготовить необходимые для этого условия, — но в настоящее время они в этом отказывают; или б) если бы вы слышали мой голос, т.е. мой естественный голос, безо всякого психофизиологического тамаша* с моей стороны (чем мы, опять-таки, часто пользуемся между собою). Но для того не только нужно, чтоб духовные чувства были сверхобычно открыты, но и сам человек должен овладеть великою тайною — ещё не открытою наукой, — как упразднять, так сказать, все препятствия пространства; как нейтрализовать на это время естественную преграду из промежуточных воздушных частиц и заставить волны ударяться в ухо отражёнными звуками или эхо. О последнем вы знаете сейчас лишь столько, чтоб отнестись к этому как к ненаучной нелепости.

Ваши физики, не овладевшие до сих пор акустикой в этом направлении далее совершенного(?) знания колебаний звучащих тел и отражения звука, распространяющегося по трубам, могут с усмешкой спросить: «Где же ваши бесконечно продолженные, резонирующие тела — для передачи на расстояние вибраций голоса?» Мы отвечаем: наши трубы хотя и невидимы, но неразрушимы и гораздо более совершенны, нежели трубы современных физиков, у которых быстрота передачи механической силы по воздуху представлена скоростью в 1100 футов в секунду, и не более того — если не ошибаюсь. Но разве не могут существовать люди, которые нашли более совершенные и скорые способы передачи, будучи несколько лучше знакомы с оккультными силами воздуха (Акаши) и имеющие, кроме того, более совершенное представление о звуке? Но об этом мы побеседуем позже.

[Асти]

Имеется ещё более значительное неудобство: почти непреодолимое препятствие — пока, и с ним я должен считаться постоянно, даже когда всего-навсего письменно общаюсь с вами, — простая вещь, доступная каждому смертному. Это моя полная неспособность передать вам смысл моих объяснений даже относительно физических явлений, не говоря уже о духовных основах. Упоминаю об этом не впервые. Это равносильно тому, как если бы ребёнок попросил меня преподать ему глубочайшие задачи Евклида, когда он ещё даже и не приступал к изучению элементарных правил арифметики. Только продвижение в изучении Тайной науки от её элементарных основ — приводит человека постепенно к пониманию нашей мысли. Только этот путь, укрепляя и утончая таинственные связи душевного родства между разумными людьми — временно разобщёнными частицами вселенской, Космической Души, — приводит их к полному соответствию. Когда оно устанавливается, только тогда эти пробуждённые связи родства, воистину, послужат соединению человека с тем, что за недостатком европейского научного выражения, более подходящего для передачи этой мысли, я опять-таки вынужден описать как динамическую цепь, которая связывает материальный мир с Нематериальным Космосом, — Прошедшее, Настоящее и Будущее, — и ускорят его восприимчивость настолько, чтоб он мог ясно постигать всё не только материальное, но также и духовное. Меня даже охватывает возмущение от необходимости употреблять эти три неуклюжих, грубых слова: прошедшее, настоящее и будущее! Жалкие определения объективных фаз Субъективного Целого — они пригодны для этого не больше, чем топор для тонкой резьбы.

О мой бедный, разочарованный друг, о если бы вы уже настолько продвинулись на Пути, что эта простая передача мыслей не была бы затруднена условиями материи, а слиянию вашего ума с нашим не препятствовала бы его привнесённая неподатливость! Такова, к несчастью, наследственная и самоприобретаемая грубость западного ума; и сами слова, служащие для выражения современной мысли, так мощно развились в русле практического материализма, что сейчас почти невозможно ни им понять нас, ни нам объяснить им на их собственных языках что-либо касающееся этой тончайшей и, по всей видимости, идеальной механики Оккультного Космоса.

[Асти]

Как мне научить вас читать и писать или даже просто понимать язык, ощутимый алфавит которого, или слова, доступные вашему уху, до сих пор не изобретены! Как могли бы феномены нашей современной науки об электричестве быть объяснены, скажем, греческому философу времён Птолемея, если бы он внезапно был возвращён к жизни, — при той непреодолимой hiatus* в открытиях, которая обнаружилась бы между его временем и нашим? Разве не были бы для него уже сами технические термины непонятным жаргоном, абракадаброй бессмысленных звуков, а все приборы и применяемая аппаратура — «сверхъестественными» чудищами?

А предположим, на одно мгновение, что я стал бы описывать вам оттенки тех цветных лучей, которые лежат за так называемым «видимым спектром», — лучей, невидимых для всех, за исключением очень немногих, даже среди нас, — чтоб объяснить, как можем мы фиксировать в пространстве любой из этих так называемых субъективных или дополнительных цветов — который есть, сверх того, комплемент* (выражаясь математически) всякого другого данного цвета дихроматического тела (одно это звучит нелепостью). Неужели вы думаете, что вы смогли бы уразуметь их оптическое воздействие или даже вообще, что́ я имею в виду? А так как вы их не видите (эти лучи) и не можете знать их, и пока что не имеете для них научного названия, то, если бы я сказал вам: «Мой любезный друг, не удаляясь от вашего письменного стола, пожалуйста, постарайтесь отыскать и воспроизвести перед вашими глазами весь солнечный спектр, разложенный на четырнадцать призматических цветов (семь из них комплементы), ибо лишь с помощью этого оккультного света вы можете видеть меня на расстоянии, как я вижу вас»... — как вы думаете, каков был бы ваш ответ? что бы вы должны были ответить?

Не вполне ли вероятно, что вы возразили бы мне, что поскольку никогда не бывало более семи (теперь — три) основных цветов, которые, к тому же, никогда ещё никаким известным физическим способом не удавалось разложить более чем на семь призматических оттенков, — то моё предложение так же «ненаучно», как и «нелепо»? Прибавив, что моё предложение поискать воображаемый солнечный «комплемент» отнюдь не служит комплиментом вашему знанию физической науки — и что мне, быть может, лучше отправиться поискать мои мифические «дихроматические» и солнечные «па́ры» в Тибете, ибо современная наука до сих пор была бессильна подвести под какую-либо теорию даже такое простое явление, как цвет всех таких дихроматических тел. И тем не менее — поистине — эти цвета вполне объективны!

[Асти]

Итак, вы видите, какие непреодолимые трудности встают на пути достижения не только Абсолютного, но даже начального знания в Оккультной Науке — для человека в вашем положении. Каким образом могли бы вы объясняться с теми полуразумными Силами (на самом же деле — приказывать им), чьё общение с нами происходит не с помощью произносимых слов, но через звук и цвет, во взаимосвязи их вибраций? Ибо звук, свет и цвета — главные факторы в формировании этих степеней Разума, этих сущностей, о самом существовании которых вы и представления не имеете и в которых вам не разрешается верить; атеисты и христиане, материалисты и спиритуалисты — все выдвигают свои доводы против подобного верования, наука же возражает решительней их всех против подобного «унизительного суеверия»!

Таким образом, поскольку они не могут одним прыжком перескочить пограничный вал и достичь вершин Вечности; и поскольку мы не можем взять дикаря из центральной Африки и заставить его сразу понять Начала Ньютона или Социологию Герберта Спенсера*, или же заставить неграмотного ребёнка написать новую Илиаду на ахейском древнегреческом, или же заставить заурядного живописца написать виды Сатурна или сделать наброски обитателей Арктура, — по причине всего этого само наше существование отрицается! Да, — по этой же причине верующие в нас объявлены обманщиками и сумасшедшими, и сама наука, ведущая к высшему назначению высочайшего знания, к истинному вкушению от Древа Жизни и Мудрости, — осмеяна как дикий полёт фантазии!

Не забудьте то, что я однажды вам написал о тех, кто углубляется в изучение оккультных наук: тот, кто это делает, «должен или достичь цели или погибнуть. Будучи достаточно продвинутым на пути к великому Знанию, начать сомневаться — значит рисковать умопомешательством; полностью остановиться — значит рухнуть; отступить — значит лететь вниз головой в пропасть». Не бойтесь — если вы искренни, а это именно так — сейчас. Уверены ли вы в такой же мере в себе в отношении будущего?

Я надеюсь, что по крайней мере вы поймёте, что мы (или большинство из нас) далеко не те бессердечные, морально высохшие мумии, какими нас кто-то бы хотел представить. «Меджнур»* очень хорош на своём месте — как идеальный герой захватывающей и во многих отношениях правдивой повести. И всё же, поверьте мне, мало кто из нас захотел бы играть в жизни роль засушенной фиалки между страницами тома торжественной поэзии. Мы, может быть, и не совсем «парни» (цитируя одно неуместное выражение в отношении нас), однако ни на одной из наших ступеней мы не походим на сурового героя романа Бульвера.

[Асти]

Хотя благоприятные условия для наблюдений, обеспечиваемые некоторым из нас нашим положением, несомненно дают бо́льшую широту взгляда и более ярко выраженную и беспристрастную, как и более широко простирающуюся человечность — ибо мы можем справедливо утверждать, что это и есть «дело „магии“ — очеловечить нашу натуру состраданием» ко всему человеческому роду, как и ко всем живым существам, вместо того чтобы сосредоточиваться на одной избранной расе и ограничивать ею наше расположение, — всё же лишь немногие из нас (за исключением тех, кто достиг конечного отрицания — Мокши*) в состоянии настолько освободиться от влияния наших земных связей, чтобы не быть затрагиваемыми в той или иной степени высшими радостями, душевными переживаниями и интересами обычного человечества.

До тех пор, пока конечное раскрепощение не поглотит эго, оно должно осознавать чистейшие симпатии, вызываемые эстетическими воздействиями высокого искусства; его наиболее нежные струны должны отвечать на призыв наиболее святых и благородных человеческих привязанностей.

Конечно, чем ближе к освобождению, тем меньше этому места, пока наконец, венчая всё, человеческие и чисто индивидуальные личные чувства — кровные узы и дружба, патриотизм и расовое предпочтение — всё это не исчезнет, чтобы слиться в одно общее чувство, единственное истинное и святое, единственное бескорыстное и Вечное — Любовь, Огромную Любовь к человечеству как единому Целому! Ибо именно «Человечество» и есть великая Сирота, единственная обездоленная на этой Земле, мой друг. И долг каждого человека, способного на бескорыстное побуждение, сделать что-либо, хотя бы даже самое малое, для общего блага.

[Асти]

Примечания к письму V
...«старая леди» — так корреспонденты Махатм называли Е.П.Блаватскую.

Тамаша (хинди) — спектакль, представление.

hiatus (лат.) — глубокая (зияющая) пропасть.

Комплемент — дополнение (в математике).

Спенсер, Герберт (1820–1903) — английский философ и социолог, один из основоположников позитивизма. См. примеч. к письму III:
Позитивист — последователь позитивизма, согласно которому подлинное знание основывается исключительно на достижениях физических, или «позитивных», наук.

Меджнур — адепт из широко известного на Западе романа Бульвера-Литтона Занони (1842).

Мокша (санскр.) — освобождение в индуизме, почти то же, что Нирвана в буддизме.