Письма Махатм. Чаша Востока.

Запомните, что мы создаём сами свой дэвачен, так же как и свой авичи, находясь ещё на земле, и главным образом в течение последних дней и даже мгновений своей разумной, чувственной жизни. То чувство, которое будет наисильнейшим в нас в этот последний час, когда, как во сне, события долгой жизни, до мельчайших подробностей, проходят одно за другим в строгом порядке за несколько секунд в нашем виде́нии†† Это виде́ние наступает, когда человек уже по всем признакам мёртв. Мозг из всех органов умирает последним., — это чувство станет создателем нашего благоденствия или горя, жизненным принципом нашего последующего существования. Там нет реального бытия, это только существование текущего мгновения, — существование, продолжительность которого не имеет никакого отношения к этому бытию, никак не влияет на него и никак с ним не связана, и которое, как и всякое другое следствие преходящей причины, будет так же скоротечно и в свой черёд исчезнет и прекратится. Истинное полное воспоминание наших жизней придёт лишь в конце малого цикла — не ранее.

Те же, кто удерживают свою память в Кама-локе, не будут наслаждаться ею в великий час воспоминаний. Те, кто знают, что они мертвы в своём физическом теле, могут быть либо адептами, либо — колдунами; и все они — исключение из общего правила. Как те, так и другие, будучи «сотрудниками природы в её труде созидания и в её работе разрушения»*, первые в добре, вторые во зле, — единственные, кого можно назвать бессмертными, конечно в каббалистическом и эзотерическом смысле.

При полном или истинном бессмертии, означающем неограниченно долгое чувственное существование, не может быть ни перерывов, ни задержек, ни остановок в самосознании. И даже оболочки тех хороших людей, страница жизни которых не окажется недостающей в великой Книге Жизней на пороге Великой Нирваны, даже они вновь обретут свои воспоминания и подобие самосознания только после того, как шестой и седьмой принципы с квинтэссенцией пятого (последний должен предоставить материал даже для того частичного воспоминания личности, которое необходимо для этой цели в Дэвачене) перейдут в состояние созревания, не ранее. Даже в случае самоубийц, и тех, кто погиб насильственной смертью, даже тогда сознанию требуется некоторое время, чтобы установить свой новый центр тяготения и развить в себе, как выразился бы сэр У.Гамильтон*, «собственно восприятие», с этого времени уже отдельное от «собственно ощущения».

Итак, когда человек умирает, его «душа» (пятый принцип) становится бессознательной и утрачивает всякую память о вещах внутренних, так же как и внешних. Длится ли его пребывание в Кама-локе всего несколько секунд, часов, дней, недель, месяцев или лет; умер ли он естественной или насильственной смертью; случилось ли это в его молодые годы или в старости, и было ли эго хорошим, плохим или ни таким и ни другим, — сознание покидает его так же внезапно, как пламя оставляет фитиль, если на него дунуть. Когда жизнь уходит из последней частицы мозговой материи, его способности восприятия угасают навсегда, а его духовные силы мышления и воли (все те способности, одним словом, которые не присущи изначально органической материи и не могут быть приобретены ею) — на время. Его майяви-рупа* нередко может проявляться объективно, как в случаях привидений после смерти; но если только она не проявлена со знанием (скрытым или потенциальным) или же благодаря силе желания, пронёсшегося в умирающем мозгу, увидеть кого-то или явиться кому-нибудь, — появление это будет лишь непроизвольным; оно не будет вызвано каким-либо притяжением из-за внутренней близости или волевым актом — не более, нежели отражение человека, проходящего бессознательно вблизи зеркала, вызывается его желанием.

Слово «бессмертие» имеет у посвящённых и оккультистов совершенно другой смысл. Мы называем «бессмертной» лишь Единую Жизнь, в её всемирной совокупности и полной или Абсолютной Абстрактности; то, что не имеет ни начала, ни конца, ни перерывов в своей беспрерывности. Приложимо ли это определение к чему-либо другому? Конечно нет. Потому у древнейших халдеев имелось несколько префиксов к слову «бессмертие», один из которых греческий, редко употребляемый термин — панэонное бессмертие, т.е. начинающееся с манвантарой и кончающееся с пралайей нашей Солнечной Вселенной. Оно длится эон, или «период» нашей пан или «всей природы». Бессмертен, следовательно, тот, в смысле панэонного бессмертия, чьё ясное сознание и восприятие своего «я» — в какой бы то ни было форме — никогда ни на секунду не подвергается отторжению, в течение всего периода его пребывания в качестве эго. Этих периодов несколько, и каждому дано своё особое название в сокровенных учениях халдеев, греков, египтян и арийцев, и если бы только они поддавались переводу — а они не поддаются, по крайней мере до тех пор, пока идея, заключённая в них, остаётся непостижимой для западного ума, — я мог бы сообщить их вам. Пока что вам достаточно знать, что человек, эго, подобное вашему или моему, может быть бессмертным от одного большого Круга до другого.

Скажем, моё бессмертие начинается в этом четвёртом Круге, т.е., став полным адептом, я по желанию останавливаю руку Смерти; и когда наконец я вынужден подчиниться ей, моё знание Тайн Природы позволяет мне сохранить своё сознание и ясное восприятие своего я в качестве объекта своего рефлексирующего сознания и познавания; и таким образом избегнув всех тех расчленений принципов, которые, как правило, происходят после физической смерти рядового человека, я остаюсь как К.Х. в своём эго на протяжении всего ряда рождений и жизней в семи мирах и Арупа-локах до тех пор, пока наконец снова не появлюсь на этой Земле среди людей пятой расы существ полного пятого Круга. В таком случае я был бы «бессмертен» в продолжение немыслимо длинного (для вас) периода, охватывающего многие миллиарды лет. И тем не менее, действительно ли «я» бессмертен при всём том? Если только я не предприму таких же усилий, какие я предпринимаю теперь, чтобы обеспечить для себя ещё один такой отпуск у Закона Природы, К.Х. исчезнет и может стать г-ном N., когда его отсрочка истечёт. Имеются люди, которые становятся такими могущественными существами. Есть люди среди нас, которые могут стать бессмертными в течение оставшихся больших Кругов, а затем занять своё предназначенное место среди высочайших Каганов, Планетных сознательных «эго-духов». Конечно, монада «никогда не погибает, что бы ни случилось».

Предрасположенность ко злу так же сильна в человеке — и даже сильнее, — нежели предрасположенность к добру. Исключение из этого правила природы — исключение, которое по отношению к адептам и колдунам становится в свою очередь правилом, также имеет свои исключения. Внимательно прочтите отрывок на с.352–3 в Исиде, т.I*, абз.3. Упомянутый случай относится лишь к тем сильным колдунам, чьё сотрудничество с природой во зле даёт им средства заставить её форсировать события, тем самым предоставляя и им панэонное бессмертие. Но если б вы только знали, что это за бессмертие, и насколько предпочтительнее уничтожение, нежели подобная жизнь!

Итак, я продолжу объяснение.

(1) Хотя и не «полностью разобщённые со своими шестым и седьмым принципами» и вполне «потенциально способные появляться» на спиритических сеансах, тем не менее до того дня, когда они должны были бы умереть естественною смертью, они отделены от высших принципов бездною. Шестой и седьмой остаются пассивными и негативными, тогда как при случайной смерти высшая и низшая группы взаимно притягивают друг друга. Больше того, в случае доброго и невинного эго низшая группа непреодолимо притягивается к шестому и седьмому — и таким образом оно либо дремлет, окружённое счастливыми сновидениями, либо спит глубоким сном без сновидений, пока час его не пробьёт. Немного поразмыслив и устремив взор на вечную справедливость и надлежащий порядок вещей, вы поймёте почему. Жертва, хорошая или плохая, не ответственна за свою смерть. Даже если её смерть и была следствием какого-то поступка в предшествующей жизни или в предыдущем рождении — короче говоря, была актом Закона воздаяния, всё же смерть эта не была непосредственным результатом поступка, преднамеренно совершённого личным эго в этой жизни, во время которой человек этот погиб. Если бы ему было позволено прожить дольше, он мог бы искупить свои прежние грехи ещё успешней; но и теперь эго, которому приходится погашать долг своего создателя (предыдущего эго), освобождается от ударов воздающей справедливости. Дхьян-Каганы, не участвующие в руководстве живущим человеческим эго, охраняют беспомощную жертву, насильственно выброшенную из её стихии в новую стихию, пока она вполне не сформируется и не сделается приспособленной и готовой к ней. Мы сообщаем вам то, что мы знаем, ибо мы обучаемся этому на личном опыте. Вы знаете, что я имею в виду, и большего я сказать не могу!

Да, жертвы, хорошие или плохие, спят, чтоб проснуться лишь в час последнего Суда, который будет часом великой борьбы между шестым и седьмым — и пятым и четвёртым на пороге состояния созревания. И даже после того как шестой и седьмой, унося с собой часть пятого, уйдут в своё акашное Самадхи, даже тогда может случиться, что духовные трофеи из пятого принципа окажутся слишком незначительными, чтобы возродиться в Дэвачене; в таком случае оно тут же облечётся в новое тело субъективного «Существа», созданного Кармою жертвы (или не жертвы — смотря по случаю), и вступит в новое земное существование на этой же или какой-либо другой планете.

Ни в каком случае*, следовательно, — кроме самоубийц и пустых оболочек и тех жертв несчастных случаев, которые умирают, полные какой-либо снедающей их земной страсти, — никто иной не может оказаться привлечённым на спиритический сеанс. И ясно, что «это учение не противоречит нашей прежней доктрине» и что тогда как «оболочек» будет много, духов — очень мало.

(2) «Пороки» не избегнут своего наказания; но наказуема будет именно причина, а не следствие, особенно в случае следствия непредвиденного, хотя и вероятного. С таким же основанием можно назвать самоубийцей человека, которого постигла смерть в морском шторме, как и убивающего себя «чрезмерным умственным трудом». Вода способна утопить человека, а чрезмерная мозговая работа — произвести размягчение в мозгу, которое может унести его из жизни. В таком случае никто не должен пересекать Калапани* или даже купаться из боязни утонуть, почувствовав себя внезапно дурно (ибо всем нам известны подобные случаи); также не должен человек исполнять свои обязанности, и уж менее всего жертвовать собою, даже ради похвальной и в высшей степени благотворной цели, как это делают многие из нас. Побуждение есть всё, и человек наказуется в случае прямой ответственности, никогда иначе. В случае жертвы естественному часу смерти предшествовал несчастный случай, тогда как при самоубийстве смерть была вызвана добровольно и обдуманно, с полным сознанием ближайших последствий. Таким образом, человек, причинивший себе смерть в припадке временного умопомешательства, не есть самоубийца, к величайшему огорчению и зачастую большим неприятностям для Компаний по страхованию жизни. Также не становится он и добычей для искушений Кама-локи, но засыпает, как и любая другая жертва.

(3) «Духи вполне честных умеренно хороших людей, умирающих естественной смертью, остаются... в атмосфере земли от нескольких дней до нескольких лет», и время это зависит от их готовности встретиться со своим — творением, а не своим творцом, — очень сокровенная тема, которую вы изучите позднее, когда вы к тому же будете лучше подготовлены. Но с какой стати им «общаться»? Разве те, кого вы любите, общаются с вами во время их сна объективно? В часы опасности или сильной симпатии ваш дух и их дух, резонируя на один и тот же поток мысли — который в подобных случаях создаёт своего рода телеграфный духовный провод между двумя организмами, — могут встречаться и взаимно запечатлеть ваши воспоминания; но в этом случае вы живые люди, а не мёртвые. Но как может бессознательный пятый принцип (см. выше) воздействовать или общаться с живым организмом, если только уже не стал оболочкой? Если, по некоторым причинам, они остаются в таком состоянии летаргии на протяжении нескольких лет, дух живущего может подниматься к ним, о чём уже говорилось*, и это может происходить ещё легче, нежели в Дэвачене, где дух слишком поглощён своим личным блаженством, чтоб обращать внимание на вторгающиеся элементы. Я утверждаю — они не могут.

(4) Мне неизвестно ни о каких «тысячах духов», которые появляются в кружка́х (и более того, я положительно не знаю ни одного «совершенно чистого кружка») и «наставляют высшей нравственности». Что же касается обучения «высшей нравственности», то здесь у нас есть один дукпа*-шамар, неподалёку от того места, где я проживаю. Весьма примечательная личность. Не очень силён как колдун, зато чрезвычайно способный как пьяница, вор, лгун и — оратор. Мучимый жаждой, этот шапа-тун лама* может поутру заставить огромную аудиторию «жёлтошапочников»-мирян выплакать весь их годовой запас слёз, повествуя о своём раскаянии и страданиях, а затем вечером напиться и ограбить всю деревню, погрузив её жителей в глубокий гипнотический сон. Проповедь или наставление в нравственности, преследующее определённую цель, ещё ни о чём не говорит.

(5) «Обскурация» наступает, только когда последний человек любого большого Круга перешёл в сферу следствий. Природа слишком хорошо, слишком математически приспособлена, чтоб допускать ошибки при выполнении своих функций.

Если человек не питает ни сильной любви, ни сильной ненависти, он не будет ни в Дэвачене, ни в Авичи. «Природа извергает тёплых из уст своих»* означает лишь, что она уничтожает их личные эго (не оболочки и не шестой принцип) в Кама-локе и в Дэвачене. Это нисколько не препятствует им немедленно родиться вновь, — и, если их жизни не были очень-преочень плохи, — нет причины, почему бы вечной монаде не найти страницу этой жизни невредимой в Книге Жизни.

Примечания к письму XX
...«сотрудниками природы ~ разрушения» — здесь и ниже разъясняются некоторые понятия и положения статьи Элифаса Леви Смерть, опубликованной в Теософе в октябре 1881 г. (с.12–5) с примечаниями Е.П.Блаватской.

Гамильтон, Уильям (1788–1859) — шотландский анатом, ботаник и метафизик.

Майяви-рупа (санскр.) — иллюзорное тело; двойник, «доппельгенгер» немецких мистиков средневековья.

...отрывок на с.352–3 в Исиде, т. I... — «Та же оккультная доктрина признаёт и другую возможность, хотя столь редкую и зыбкую, что на самом деле о ней не стоит и упоминать. Современные западные оккультисты даже отрицают её, хотя в восточных странах она признаётся повсеместно. Когда, вследствие пороков, ужасных преступлений и животных страстей, развоплощённый дух попадает в восьмую сферу — аллегорический Гадес (Аид. — Ред.), геенну Библии — ближайшую к нашей земле, — он может благодаря проблеску разума и сознания, оставшегося у него, раскаяться; то есть он может, используя остатки своей силы воли, устремиться вверх и, подобно утопающему, изо всех сил пытаться снова выбраться на поверхность. В Халдейских прорицаниях Зороастра имеется одно прорицание, предупреждающее человечество, оно гласит:
„Не устремляйся вниз, ибо пропасть лежит под землёй,
Разверзающаяся под спуском из семи ступеней,
ниже которого —
Престол жестокой необходимости“ (Пселл 6, Плетон 2; ‹см.: Cory I.P. Ancient Fragments of the Phoenitian, Chaldean, Egyptian... and other Writers. L., 1832. С.270; repr. — 1975›)».

Ни в каком случае ~ спиритический сеанс. — Слова «и тех жертв ~ земной страсти» вставлены здесь на основании письма 24B из The Mahatma Letters.

Калапани (хинди) — тёмные воды (океана).

...о чём уже говорилось — см. ответ 3 в письме XIX.

Дукпа — тибетское название секты «красношапочников»; употребляется в нарицательном значении обманщик, колдун, слуга тьмы. См. также примеч. к письму VIII:
Шамар (тиб. zhwa-dmar) — «красная шапка»; последователи тибетского буддизма, не принявшие реформы Цонкапы и в большинстве своём предавшиеся колдовству, чёрной магии, пьянству и прочим порокам, — отсюда выражение (красношапочные) Братья Тьмы.

Шапа-тун лама — название, возможно проистекающее от имени предводителя дукпа в XV веке, который, потерпев поражение от гелукпа в Тибете, во главе армии своих монахов захватил Бутан, где и обосновался (см.: Теософ. Март 1882. С.146–8).

«Природа извергает ~ своих» — фраза из примечаний Е.П.Блаватской к статье Элифаса Леви Смерть; ср. Отк. 3, 16.

nolens volens (лат.) — «неволей или волей», волей-неволей.

Письмо XXI

Испытание есть нечто, чему каждый чела, который не желает, чтобы это название осталось просто украшением, должен nolens volens* подвергнуться на более или менее продолжительный период. И именно потому, что оно несомненно опирается на то, что вами, уроженцами Запада, всегда будет рассматриваться как система надувательства или обмана, я всегда отказывался принять или даже рассматривать любого из вас двоих* как — чела.

Испытуемому чела позволено думать и поступать, как ему заблагорассудится. Его предупреждают и говорят заранее: «Вы будете соблазняемы и вводимы в заблуждение видимостью; две тропы откроются перед вами, обе ведущие к цели, которую вы стараетесь достичь: одна — лёгкая и скорее приведёт вас к исполнению указов, получаемых вами; другая — более крутая, более долгая: тропа, полная камней и терний, о которые вы не раз споткнётесь по пути, и в конце которой вы, возможно, потерпите неудачу и окажетесь не в состоянии исполнить указы, данные для определённого малого дела, — но тогда как все трудности, которые вы переносили на втором пути, зачтутся, в конечном итоге, в вашу пользу, первый, лёгкий путь, может дать вам лишь кратковременное удовлетворение от лёгкого исполнения урочной работы». Чела совершенно свободен, и часто имеет все основания, с точки зрения внешних обстоятельств, подозревать своего Гуру в обмане. Даже более того: чем сильнее, чем искреннее его негодование — выраженное ли словами или в кипении сердца, — тем больше годится, тем лучше подходит он, чтобы стать адептом. Чела свободен — и его не призовут за это к ответу — употреблять самые оскорбительные слова и выражения в отношении действий и приказов своего Гуру, если только он выйдет победителем из этого огненного испытания; если только он не поддастся никаким соблазнам, отвергнет всякое прельщение и докажет, что ничто, даже обещание посвятить его в Адепты — этого самого драгоценного из благ, которое он ставит дороже жизни, — не может принудить его отклониться от пути истины и честности или заставить его стать обманщиком.

Едва ли мы с вами придём когда-нибудь к согласию в понимании вещей и даже смысла слов. Как-то раз вы назвали нас иезуитами*; и, глядя на вещи вашими глазами, вы были, возможно, до некоторой степени и правы, расценив нас таким образом, поскольку внешне наши системы обучения не слишком отличаются. Но это только при взгляде извне. Как я уже однажды говорил — они знают, что то, чему они учат, есть ложь; мы же знаем, что то, что передаём мы, есть истина, только истина и ничего кроме истины! Они работают на усиление мощи и славы(!) своего ордена; мы — для мощи и конечной славы индивидуальностей, отдельных единиц, человечества в целом, и мы согласны — более того, вынуждены — оставлять наш Орден и его Владык полностью в тени. Они работают и напряжённо трудятся и обманывают ради земного могущества в этой жизни; мы работаем и напряжённо трудимся и позволяем нашим ученикам временно заблуждаться, чтобы этим самым предоставить им надёжное средство никогда не обманываться впоследствии и распознавать всё зло лицемерия и лжи, и не только в этой жизни, но и во многих последующих. Они — иезуиты — жертвуют внутренним принципом, духовным мозгом эго, чтобы тем сильнее напитать и развить физический мозг личного, недолговечного человека, принося всё человечество в жертву всесожжения своему Обществу — ненасытному чудовищу, питающемуся мозгом и жизненной энергией человечества и развивающему неизлечимый рак в каждой клетке здорового тела, которой оно коснулось. Мы же, критикуемые и непонятые Братья, стараемся привести людей к жертве их личности — преходящей вспышки — во благо всего человечества, следовательно и ради их собственных бессмертных эго, составляющих часть его, ибо человечество есть раздробленное единое целое, каковым оно однажды и станет. Их учат вводить в заблуждение, нас — выводить из него; они сами производят работу мусорщика — если не считать их нескольких несчастных искренних орудий — con amore*, причём в своекорыстных целях; мы оставляем это нашим лакеям — дукпа, которые всегда к нашим услугам, — давая им carte blanche* на определённый срок с единственной целью выявить всю внутреннюю природу чела, большинство уголков и закоулков которой остались бы тёмными и скрытыми навеки, если бы не представилась возможность испытать поочерёдно все эти закоулки. Обретёт или же упустит чела награду — зависит исключительно от него самого. Но вы должны запомнить, что наши восточные представления о «побуждениях», «правдивости» и «честности» значительно отличаются от ваших западных понятий. Как и вы, мы верим, что говорить правду нравственно и безнравственно лгать, но на этом всякое сходство заканчивается, и наши понятия расходятся в очень значительной степени.

В различное время, особенно в течение двух последних месяцев, вы неоднократно предлагали себя в качестве чела, а первая обязанность чела заключается в том, чтобы без гнева или злобы выслушивать всё, что бы ни сказал Гуру. Как же можем мы учить или вы учиться, если нам приходится поддерживать отношения, совершенно чуждые нам и нашим методам, — отношения двух светских людей? Если вы действительно хотите быть чела, т.е. стать восприемником наших тайн, вы должны приспособиться к нашим методам, а не мы к вашим. И до тех пор, пока вы не сделаете этого, — вам совершенно бесполезно ожидать чего-либо сверх того, что мы можем дать при обычных обстоятельствах.

Недостаточно знать исчерпывающе, на что способен или не способен чела в течение и в условиях периода испытания. Мы должны знать, на что он может стать способен при различных и всевозможных обстоятельствах.

Примечания к письму XXI
...из вас двоих — имеются в виду адресаты этих писем.

Иезуиты — члены католического ордена «Общество Иисуса», основанного в Париже 1534 г. Игнатием Лойолой; основной моральный принцип иезуитов — «цель оправдывает средства». В переносном смысле — лицемеры, коварные и двуличные люди.

con amore (ит.) — с любовью.

carte blanche (фр.) — полная свобода действий.

Письмо XXII

Каждое только что развоплотившееся четверичное существо — умерло ли оно естественной или насильственной смертью, от самоубийства или несчастного случая, умственно здоровым или душевнобольным, юным или старым, хорошим, плохим или ни таким и ни другим, — утрачивает в миг смерти всякую память; ментально — уничтожается: оно спит своим акашным сном в Кама-локе. Это состояние длится от нескольких часов (редко меньше), дней, недель, месяцев — иногда до нескольких лет. Всё это в соответствии с самим существом, его ментальным состоянием в миг смерти, характером смерти и т.д. Эта память возвратится (к существу или эго) медленно и постепенно к концу периода созревания; ещё более медленно, но куда в более несовершенном и неполном виде — к оболочке, и полностью — к эго в момент его вступления в Дэвачен.

Так вот, при том, что Дэвачен есть состояние, обусловленное и вызванное его прошлой жизнью, эго не впадает в него стремглав, но погружается постепенно и с частыми остановками. С первым проблеском этого состояния перед ним предстаёт прошедшая жизнь (или, вернее, эго ещё раз проживает её), от первого сознательного дня и до последнего. От самого важного и до самого пустячного события — всё проходит в торжественном шествии перед духовным оком эго; только, в отличие от событий реальной жизни, из них остаются лишь те, что отобраны новым жителем, не желающим расставаться с определёнными сценами и актёрами, — они остаются постоянно, тогда как все прочие гаснут, дабы исчезнуть навсегда или же возвратиться к своему создателю — оболочке.

Постарайтесь теперь понять этот в высшей степени справедливый и воздающий — и потому чрезвычайно важный — закон в его следствиях. Из воскрешённого Прошлого не остаётся ничего сверх того, что эго восчувствовало духовно; того, что было вызвано его духовными способностями и развивалось благодаря им, и было ими пережито — будь то любовь или ненависть. Всё то, что я сейчас пытаюсь описать, на самом деле — неописуемо. Как не найти двух совсем одинаковых людей или даже двух фотографий одного и того же лица, или даже двух листьев, — так же нет и двух одинаковых состояний в Дэвачене. Если только это не адепт, который может сознавать такое состояние в своих периодических Дэваченах, — то как можно ожидать, чтобы у человека сложилась верная картина Дэвачена?

Поэтому нет противоречия в высказывании, что эго, возродившись в Дэвачене, «сохраняет на некоторое время — соответственное его земной жизни — полное воспоминание о своей (духовной) жизни на земле»*. Здесь опять-таки лишь пропуск слова «духовной» привёл к недоразумению!

Все те*, кто не соскальзывают в Восьмую сферу*, — идут в Дэвачен.

Состояние Дэвачена, я повторяю, в такой же малой степени может быть описано или объяснено даже с помощью самого подробного и красочного описания этого состояния у одного наугад взятого эго, как и все человеческие жизни в совокупности могли бы быть описаны «Жизнью Наполеона» или жизнью любого другого человека. Имеются миллионы различных состояний счастья и страдания — состояний эмоциональных, имеющих своим источником как физические, так и духовные способности и чувства, и только духовные остаются и сохраняются. Честный труженик и честный миллионер будут чувствовать себя по-разному. Состояние мисс Найтингейл* будет значительно отличаться от состояния молодой невесты, которая умирает, так и не вкусив того, что она считает счастьем. Первые двое любят свои семьи; филантроп — человечество; для девушки весь мир сосредоточен в её будущем муже; меломан не знает более высокого состояния блаженства и счастья, чем музыка — самое божественное и духовное из всех искусств. Переходные ступени от самого высокого до самого низкого состояния в Дэвачене неразличимо сливаются, а с последней ступеньки Дэвачена эго зачастую может оказаться в наиболее слабом состоянии Авичи, которое к концу «духовного отбора» событий может превратиться в настоящий «Авичи».

Запомните, каждое чувство относительно. Нет ни добра, ни зла, ни счастья, ни страдания самих по себе. Преходящее, мимолётное блаженство человека, нарушившего супружескую верность, который своим поступком разбивает счастье мужа, духовно возрождается ничуть не слабее из-за своей преступной природы. Если в минуты блаженства и действительно духовной любви, порождённой шестым и пятым принципами, как бы ни была она загрязнена страстями четвёртого, или камарупы, хотя бы раз испытывались угрызения совести (которые всегда исходят из шестого принципа) — то эти угрызения совести неизбежно сохранятся и будут постоянно сопровождать сцены чистой любви. Мне нет нужды вдаваться в подробности, так как воображение и интуиция знатока физиологии, каковым я вас считаю, едва ли нуждаются в подсказках такого наблюдателя по части психологии, как я. Поищите в глубине своего сознания и памяти и попытайтесь понять, какие именно картины смогут прочно завладеть вами; настолько, что, очутившись ещё раз в их присутствии, вы окажетесь — снова — переживающим их; и, попав в их сети, забудете обо всём остальном — в том числе и об этом письме, так как по ходу событий в панораме вашей воскрешённой жизни оно появится гораздо позже.

Да; Любовь и Ненависть* — единственные бессмертные чувства; но переходные ступени тонов на семижды семеричной шкале всей клавиатуры жизни — бесчисленны. И так как именно эти два чувства (или, чтобы быть точным, что́ если б я рискнул опять оказаться неправильно понятым и сказал: эти два полюса человеческой «души», которая представляет собой единство?) формируют будущее состояние человека, будь то в Дэвачене или в Авичи, то и разнообразие таких состояний также должно быть неисчерпаемым.

Примечания к письму XXII
...«сохраняет ~ земле» — см. вопрос 1 в письме XIX.

Все те ~ в Дэвачен. — см. начало ответа 3 в письме XIX.

Восьмая сфера — она же «Планета смерти» (см. ответ 5 в письме XIX); таинственная восьмая сфера древних греков — тёмная планета, которая, как считалось, всегда скрыта за Солнцем и находится на таком же расстоянии от него, как и Земля.

Мисс Найтингейл (букв. «соловей») — племянница героя пьесы-фарса Ч.Диккенса Дневник господина Найтингейла; её усилия под конец венчает счастливое замужество.

Любовь и Ненависть — см. начало письма XX.

LunarAlae

Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.

Re: Письма Махатм. Чаша Востока.